Но, несмотря на то что личная жизнь Хэна шла превосходно, темные тучи уже клубились на горизонте. Император продолжал сжимать хватку, и его руки уже дотягивались даже до Внешних территорий. На Мантуине, в Секторе Атривис, произошла жестокая битва, и мятежники, которым удалось захватить имперскую базу, были стерты с планеты практически до последнего.

Кровавые бои служили регулярными уроками внутренним мирам Империи. Поставщики вооружения выбивались из сил и скоростей, доставляя свой груз. Когда Хэн только начинал полеты по Кессельской дуге, засечь имперский корабль на своих сенсорах было странным делом. Теперь же странно было не засечь хотя бы один. Для поддержки флота и армии Палпатин вздернул налоги так, что жители Империи стонали под финансовым гнетом. В эти дни среднему жителю Империи было трудно даже обеспечить себе пропитание.

Хэн и его друзья, естественно, налогов не платили. Никакие инспекции не появлялись на Луне контрабандистов — сбор налогов с разношерстных обитателей Нар Шаддаа был столь пугающей задачей, что спутник каждый раз предпочитали просто «пропускать».

Раньше Хэн мало интересовался сообщениями новостей о борьбе между империями и подпольными группами повстанцев. Но теперь, зная, что там может оказаться Бриа, он обнаружил, что слушает новости с безраздельным вниманием.

«Палпатин, должно быть, свихнулся,» — уже не впервые подумал Хэн. С такой тактикой не далеко до массовых бунтов… резня, убийства, жителей выгоняют из домов посреди ночи, и они исчезают без следа… Ты досаждаешь людям слишком сильно и слишком долго, ты сам напрашиваешься на бунт…

Разногласия в Сенате ширились и росли. Одна из наиболее видных сенаторов, Мон Мотма, не так давно была вынуждена бежать после того, как Император приказал арестовать ее за измену. Мон Мотма была престижным членом Сената, и своевольный жест Императора вызвал ропот на Чандрилле, ее родной планете, — ропот, который окончился еще одним жестоким кровопролитием для жителей Империи.

Угнетение Императором финансового благополучия и личной свободы имело и другой эффект, который Хэна особенно тревожил. Все больше и больше подавленных, обнищавших людей бросали старую жизнь и отправлялись на Илезию, чтобы стать паломниками или — как Хэн знал, — рабами.

Многие из новых паломников шли с Суллуста, Ботавуи и Кореллии — миров, которые недавно пережили репрессии за гражданские беспорядки и демонстрации против сбора налогов. Однажды, прибыв домой с очередной контрабандной перевозки, Хэн обнаружил, что т'ланда Тиль впервые проводили свою операцию «возрождения» на Нар Шаддаа. В результате многие обитатели кореллианского сектора Нар Шаддаа собрали вещи и теперь ожидали посадки на корабль, летевший, кроме прочих мест, и на Илезию.

But even though Han's personal life was going splendidly, dark clouds were gathering on the horizon. The Emperor continued to tighten his grip, and his reach was extending even into the Outer Rim these days.

There was a massacre on Mantooine in the Atrivis Sector, and the Rebels that had managed to capture an Imperial base there were wiped out practically to the last defender.

There were other massacres as object lessons to inner Imperial worlds.

Gunrunners had to be increasingly wary and fast, in order to deliver their cargoes. When Han had first begun making the Kessel Run, it was unusual to even pick up an Imp craft on ship's sensors. Now it was unusual to not spot one. To support his fleets and armies, Emperor Palpatine levied taxes that had citizens of the Empire groaning beneath the financial burden.

These days, the average citizen of the Empire struggled just to put decent food on the table.

(Han and his friends, naturally, did not pay taxes. No tax collectors came to the Smuggler's Moon--collecting taxes from the motley denizens of Nar Shaddaa was such a daunting task that the moon was simply "overlooked" each tax time.) In the past, Han had paid little attention to news-vids about the struggle between the Imperials and the underground Rebel groups. But now, knowing that Bria might be involved in those actions, he found himself listening to the news-vids with undivided attention. Palpatine must be crazy, Han found himself thinking, on more than one occasion. He's askin' for a wholesale rebellion with these tactics . . . massacres, murders, citizens hauled ou of their homes in the middle of the night, and never seen again You mess over people bad enough, long enough, you're askin' for revolt....

Dissent in the Imperial Senate was growing by leaps and bounds. One of the more prominent Senators, Mon Mothma, had been forced to flee not long ago, after the Emperor ordered her arrest on charges of treason.

Mon Mothma had been a prestigious member of the Senate, and the Emperor's high-handed move caused demonstrations on Chandrilla, her home planet--demonstrations that resulted in yet another ruthless massacre of Imperial citizens.

The Emperor's attacks on financial well-being and personal freedom had another effect, one that Han found particularly disturbing. More and more downtrodden, poverty-stricken people were chucking their old lives and heading for Ylesia to become Pilgrims--or, as Han knew, slaves.

Many of the new Pilgrims came from Sullust, Bothuwui, and Corellia, worlds that had recently suffered reprisals for civil unrest and anti-taxation demonstrations. Han arrived home one day from a smuggling run to discover that, for the first time, the t'landa Til had held a revival on Nar Shaddaa. As a result, a number of Corellians from the Corellian sector of Nar Shaddaa had packed up and were waiting to board a ship bound for, among other places, Ylesia.