Хотя Этейн еще не подошла к обретению контроля над Силой, она могла видеть и чувствовать за пределами ближайшего пространства. Она ощущала ночных зверей вокруг, и даже чувствовала, как маленькие серебристые травяные угри стараются убраться с пути, пока она не наступила на них, шагая по течению.

А затем она почувствовала нечто, чего не ожидала увидеть в диких лесах Имбраани.

Ребенок.

Она могла почуять ребенка рядом. С ним было что-то не так, но это определенно был подросток, чувствовавший себя так, будто что-то потерял. Этейн не могла представить, как кто-то из горожан отпустит ребенка в ночь с гданами.

"Игнорируй. Сейчас это не твоя проблема".

Но это был ребенок. Он не боялся. Он волновался, но нисколько не боялся, как поступило бы любое чувствительное дитя, оказавшись в одиночестве ночью.

Внезапно что-то коснулось ее лба. Этейн инстинктивно вскинула руку, будто отгоняя насекомое, но там ничего не было. И все же она чувствовала что-то между бровей.

Оно соскользнуло ей на грудь, прямо на грудную кость, и вновь вернулось на лоб. А затем девушку внезапно ослепил болезненно яркий свет, неожиданно вспыхнувший во тьме и ошеломивший ее.

Терять было нечего. Этейн выхватила световой меч, готовясь умереть стоя, если другого не остается. Ей не нужно видеть врага.

Раздалось тихое "а-а". Свет погас. И она все еще ощущала ребенка прямо перед собой.

– Извините, мэм, – произнес мужской голос. – Я вас не узнал.

И она все еще ощущала лишь ребенка, так близко… видимо, он стоял рядом с мужчиной. По какой-то причине мужчину она в Силе совершенно не чувствовала.

Призрачные красные вспышки света все еще ослепляли ее; Этейн по-прежнему держала меч наготове. А когда зрение восстановилось, она точно поняла, на кого смотрит; заодно поняла, что Джинарт ее предала.

Возможно, она же предала и Фульера.

Этейн видела перед собой характерный глухой мандалорианский шлем Геза Хокана.

Зловещий Т-образный визор сказал ей все, что требовалось знать. Этейн вскинула меч; его руки покоились на винтовке. Возможно, ребенок – невидимый ребенок – был приманкой, отвлекающим маневром Джинарт.

– Мэм? Опустите оружие, мэм…

– Хокан, это за мастера Фульера, – прошипела она и нанесла удар.

Хокан уклонился с потрясающей легкостью. Она не узнала его голос – он был моложе, почти без акцента. И он даже винтовки не поднял. Это чудовище с ней играло!

Она резко повернулась и едва не отсекла ему руку. Внезапный гнев стиснул горло; она вновь ударила, но попала лишь по воздуху.

– Мэм, прошу, не заставляйте меня вас обезоружить.

– Попробуй, – выдохнула Этейн. Она поманила его одной рукой, сжав меч другой. – Хочешь это? Так попробуй!

Он прыгнул к ней, двинул кулаком прямо в грудь и опрокинул обратно в реку.

Ребенок все еще был тут. Где? Как?

А затем Хокан оказался над ней, одной рукой удержав под водой; и Этейн выронила меч. Она сопротивлялась, задыхаясь; похоже, ей было суждено утонуть. Она не могла понять – почему не может одолеть обычного человека своими руками? Ведь она могла бы собрать больше силы для удара, чем он.

Одной рукой он выдернул ее из воды и выбросил на берег, на спину, удерживая обе руки Этейн.

– Мэм, теперь успокойтесь…

Но она еще не закончила. Со звериным рычанием Этейн двинула его коленом между бедер – так сильно, как могла; а поскольку она была напугана, приведена в отчаяние и зла, то удар был сильным. Она этого раньше не знала.

Этейн лишь рот открыла, когда ее колено хрустнуло. Вспыхнула боль; а он, похоже, не пострадал.

– Мэм, при всем уважении – заткнитесь. Иначе из-за вас мы оба погибнем, – жуткая маска наклонилась над ней. – Я не Хокан. Я не он. Если вы просто успокоитесь, я вам покажу, – он немного ослабил захват, и она почти освободилась. Теперь его тон приводил в замешательство. – Мэм, пожалуйста, прекратите. Я собираюсь отпустить вас – а вы позволите мне объяснить, кто я.

Этейн тяжело дышала и пыталась выкашлять воду. Вездесущий ребенок так ее сбил с толку, что она оставила попытки его ударить и дала ему подняться на ноги.

Теперь Этейн его видела четко. Она хорошо видела в темноте, лучше, чем обычные люди; и сейчас она смотрела на дроидоподобное существо, закованное в бледно-серую броню, без лица и каких-то знаков. И у него была бластерная винтовка. Оно – он – держал ее свободно, словно позволяя ей подняться.

В общем, это не был Гез Хокан. Только это она могла сказать. Так что Этейн схватилась за бронированную руку и поднялась на ноги.

– Во имя всего святого, кто вы? – сумела выговорить она.

– Мэм, мои извинения. Я сперва вас не узнал. Это полностью моя ошибка – что я не обозначил себя с самого начала, – он коснулся кончиками пальцев виска и она заметила пластину на тыльной стороне перчаток. – Коммандо Великой Армии КК-один-один-три-шесть, мэм. Жду ваших приказаний, генерал.

– Генерал?

Голос, исходивший от того, у кого вроде не было губ, слишком ясно напомнил ей о дроидах.

Он немного наклонил голову.

– Прошу прощения. Я не заметил косички… коммандер.

– А что такое Великая Армия?

– Республиканская армия, мэм. Извините. Я должен был понять, что вы некоторое время не выходили на связь с Корускантом, и…

– С каких пор у нас есть Великая Армия?

– Примерно десять лет, – он показал на заросли вдоль берега. – Можем мы обсудить это вдали от посторонних глаз? Вы сейчас – цель для любого с прицелом ночного видения. Думаю, один найдется даже у местного ополчения.

– Я уронила световой меч в воду.

– Позвольте мне его достать, мэм, – сказал он, шагнул в мелкую воду и на его шлеме включился фонарь. Он наклонился, пошарил в освещенной воде, затем поднялся, сжимая рукоять в пальцах. – Пожалуйста, не рубите меня им снова, хорошо?

Этейн отбросила мокрые волосы с лица; пальцы уже замерзли. Она осторожно взяла меч.

– Похоже, мне все равно больше не повезет. А почему вы зовете меня коммандером?

– Мэм, джедаи теперь – офицеры. Вы ведь джедай, правда?

– Трудно поверить, да?

– Не хочу вас оскорбить, мэм…

– На вашем месте я бы задала тот же вопрос. – коммандер. Коммандер? – Я падаван Этейн Тер-Мукан. Мастер Каст Фульер мертв. Похоже, именно вы прибыли на помощь. – Она посмотрела на него снизу вверх. – Как вас зовут?

– Мэм, коммандо КК…

– Ваше имя. Настоящее имя.

Он заколебался.

– Дарман, – сказал он таким тоном, будто был удивлен. – Нам нужно убраться отсюда. Меня ищут.

– Пока вы в такой броне, они вас найдут без труда, – саркастически заметила Этейн.

– Грязь смыло, – он на мгновение замолчал. – У вас есть приказания, мэм? Мне нужно достичь ТВ-Гамма и объединиться с моим взводом.

Он перешел на армейскую абракадабру.

– Когда вам нужно это сделать? Сейчас?

Он помедлил.

– В течение двенадцати стандартных часов.

– Тогда у нас есть время. Мне нужно показать вам планы. Идите со мной, и вместе выработаем следующий шаг. – Она взяла у него меч и развела руками. – Я помогу вам нести, насколько сумею.

– Груз тяжел, мэм.

– Я джедай. Может, я не лучший джедай, но я сильная. Даже если вы меня одолели.

– Небольшие тренировки это исправят, мэм, – сказал он и стянул этот жуткий мандалорианский шлем; защелки издали слабый щелчок. – Вы – командир.

Он был молод; возможно, немного за двадцать. Коротко постриженные черные волосы, темные глаза. И несмотря на жесткие черты лица, выражение такового было доверчивым и столь полным уверенности, что Этейн удивилась. Он не был просто уверен в себе; он вселял уверенность и в нее.

– Похоже, вы себя немного запустили, мэм. Мы вас быстро вернем в форму.

– А вы в форме, Дарман? – он ее одолел. Такого не предполагалось. – Вы в хорошем состоянии?

– Я коммандо, мэм. Воспитан, чтобы быть лучшим. Воспитан, чтобы служить вам.

Он не шутил.

– Сколько вам лет, Дарман?

Он даже не моргнул. Этейн видела напряженные мускулы на шее; на лице не было ни капли жира. Он выглядел очень подтянутым, прямым… идеальный солдат.

– Мне десять лет, мэм, – сказал Дарман.

Скирата никогда ранее не садился в транспорт с Ордо, и реакция других пассажиров его удивила. Они беспокойно озирались на них. Кобура Ордо с двумя бластерами почему-то задерживала на себе взгляды. Доспех ЭРКа был заметен даже в городе, где постоянно толчется тысяча экзотических рас.

Скирата часто забывал, сколь немногие из жителей столицы встречались с клон-солдатом лицом к лицу. Помимо публичного показа батальонов ВАР, отправившихся на штурмовые корабли в военном районе год назад, большая часть корускантцев с ними более не контактировала.

И никогда не видела их без шлемов.

– Орд'ика, – прошептал он. – Сделай милость, сними-ка свое ведро.

Ордо на мгновение замер, а затем расстегнул застежку воротника и стянул шлем. Скирата наблюдал за другими пассажирами; они вздохнули с облегчением. Кто-то был поражен. Другие зашли еще дальше.

– О, да они люди! – прошептал один. – И они так молоды!

Знал ли кто-нибудь, насколько молоды? Он терпеть не мог использовать так Ордо, но надо было что-то сделать. Скирата, усталый и раздраженный, загнал возражения поглубже и на несколько секунд стал дипломатом.

– Нет, сэр, на войне не дроиды дерутся с дроидами, – сказал он. – Позвольте вам представить капитана Ордо.

Ордо вежливо кивнул человеку в кресле напротив и протянул руку; Скирата научил маленьких "Нолей" вести себя хорошо, когда требовалось. Пассажир заколебался, но потом наклонился вперед, пожимая руку Ордо и вкладывая мягкие пальцы штатского в черную перчатку. Выражение лица ясно говорило: он не ожидал найти плоть и кровь под дроидной оболочкой или вернуть руку целой.

– Рад познакомиться, сэр, – сказал Ордо.

После этого в поезде стало необычно тихо. По крайней мере, до них дошла реальность. Скирата толкнул Ордо на выход, когда они добрались до уровня Краггет, и ЭРК вновь надел шлем.

– Ты любишь шокировать, – сказал клон.

– Я люблю учить, – ответил Скирата. – Извини, сынок.

Он просто кивнул. Ее все еще поражало то, как человеку, физически идентичному с Дарманом, удавалось выглядеть совершенно по-другому.

– Я понимаю, как несправедливо с вами обошлись, Ордо.

– На Камино?

– Думаю, что даже сейчас.

Ордо моргнул пару раз, словно она сказала что-то непонятное. Она не могла понять, что же происходило в его уме, в те доли секунды, когда он не выглядел в Силе сгустком движения.

– У меня не было ни отца, ни матери, но чужак добровольно выбрал меня своим сыном. У вас отец и мать были, но они позволили чужакам забрать вас. Нет, генерал, не жалейте меня. Вам пришлось хуже.

Это шокировало, и это была правда. Предельная ясность его оценки ударила ее так сильно, что она едва не охнула. Речь шла о тех вещах, которые она не хотела о себе знать. Это не могло изменить ее стремлений. Но теперь она лучше понимала свои мотивы – без прикрас, такими, какими они были.

Хотела бы она знать – вспоминали ли о ней ее настоящие родители.