Цитата: Твой папа хотел бы, чтобы ты это сделала. Давай бери бензопилу, – Мераб

Вот и начался очередной оскаровский сезон. Номинанты объявлены, до самой церемонии остается около месяца, зрители и кинопрокатчики активизировались – первые хотят побыстрее посмотреть главные фильмы года, вторые хотят на первых побыстрее заработать. Как кажется, в России больше, чем везде; ведь год назад очень многие «оскаровские» картины лишь благодаря номинациям обрели хоть небольшой, но прокат. Однако «Зимнюю Кость», скорее всего, не спасет даже признание на различных церемониях награждения: отечественный зритель и о своих-то проблемах фильмы смотреть не любит, а уж жуть американской глубинки от него вовсе бесконечно далека. Какими бы золотыми истуканами эта жуть ни награждалась.

Надо, тем не менее, отдать зрителю должное: жуть эстетизированную он любит. Ведь был же тепло принят «Догвилль» Ларса фон Триера, а по смыслу и поднимаемым темам шедевр датского мастера родственен «Зимней Кости» - оба фильма вскрывают человеческий гадюшник на примере затерянного в провинциальной центрально-американской глуши городка. В обоих фильмах, кстати, сие омерзительное путешествие показано глазами сильной, принципиальной, но на деле весьма беззащитной женщины. Вот только «Зимняя Кость» - это титры «Догвилля», лишенные театральности и искусственности фотографии уродливых людей, увязших в алкоголе, грязи и собственной злобе. А вместо Николь Кидман в скромненьком платьице от дома к дому шагает по-мальчишечьи угловатая Джениффер Лоуренс в грязно-бежевой курточке, так удачно сочетающейся с окружающим пейзажем.

Шагает она в поисках своего отца-торговца наркотиками, который пропал без вести вскоре после очередного освобождения из тюрьмы. Дочерние чувства поначалу не при чем; в путь толкает бытовая необходимость спасти крышу над головой – папаша однажды «удачно» заложил дом – и прокормить семью: малолетних брата с сестрой и мать-инвалидку. Главная героиня ходит от родственника к друзьям, от любовниц к знакомым, пытаясь из разрозненных кусочков составить цельную карту, где было бы отмечено место, куда отправился ее отец. Однако, чем больше людей она опрашивает, тем яснее понимает, что в округе никто, в общем-то, не заинтересован в том, чтобы дилер воссоединился с семьей. Начинаются косые взгляды, угрозы и попытки запутать след. И вот, наконец, когда на героиню сначала выплескивают из жестяной чашки кипяток, потом этой же чашкой заезжают по голове и относят в близлежащий сарайчик…

…Неожиданно начинается вторая половина фильма. Жуткий дядя оказывается положительным персонажем и спасает племянницу, которую затем выхаживает добрая соседка; поиски получают новое развитие от тех, кто ранее не хотел сотрудничать, но теперь боится дурной молвы; солдат в призывном пункте отговаривает героиню от вступления в армию – мол, продолжать заботится о семье важнее, чем однажды дать им сорок тысяч контрактных; а заканчивается все, без лишних слов, хэппи-эндом. Зрительскому удивлению нет предела. Какой, ко всем чертям, может быть хэппи-энд в фильме ужасов? Хэппи-энда не было в «Грузе 200», его не было в «Счастье Моем» и даже в «Догвилле» при всей его эстетизации финал тоже немногие могли назвать хорошим.

Вторые пятьдесят минут «Зимней Кости» превращают честное и жесткое независимое кино в хотя не менее жесткую, но все же куда более лукавую голливудскую сказку. Да-да, одну из тех, которые изначально создаются с прицелом на награды Американской Киноакадемии, но, как правило, дальше фестиваля «Санденс» не проходят. В позапрошлом году «Сокровище» Ли Дэниелса это правило нарушило, сейчас же «Зимняя Кость» полюбилась не только американским гильдиями и академиям, но даже успешно прошла на более престижном Берлинском фестивале. Чем же это обусловлено?

Во-первых, не многим по нраву глухое отчаяние. Надежда, невозможная борьба с обстоятельствами, противостояние обществу и системе во имя любви к своим ближним – про это легко забыть в России (что наш независимый кинематограф и сделал), но этого всегда хочется на Западе. Во-вторых, «Зимняя Кость» - все-таки очень впечатляющий фильм, и, разочаровывая в целом, отдельными моментами он намертво вонзается в память. Моментами искренности и бескомпромиссной достоверности.

Банально или парадоксально, но «Зимняя Кость» наиболее выигрышно смотрится зимой. Тогда, стоит выйти на улицу, память непременно проведет параллель между реальностью и серо-голубыми, будто замерзшими в воздухе пейзажами оператора Майкла МакДоны, выхваченными им черными ветвями и маслянистыми разводами на холодной бирюзовой воде. Мир «Зимней Кости» одновременно создает как достаточно конкретное общее впечатление, так и поражает количеством миниатюрных деталей, из которых он состоит: неожиданно оказавшаяся на первом плане связка засушенных опят, для красоты и уюта прибитые столбиком к стене автомобильные номерные знаки, уродливо-короткий подбородок одной из горожанок, красная нашивка ”Stray Dog” на жилете бородатого «ковбоя». Режиссер Дебра Граник вне всякого сомнения пытается создать у зрителя ощущение реальности показываемого мира, достоверности населяющих его людей, подлинности испытываемых ими страданий.

В последнем особенно сложно усомниться, наблюдая за тем, как играет Дженнифер Лоуренс – безусловное открытие «Зимней Кости»; девятнадцатилетняя девушка с полным на то правом номинированная на «Оскар» как лучшая актриса, в этом году выступающая против таких опытных экранных див, как Натали Портман и (снова привет, «Догвилль»!) Николь Кидман, и имеющая серьезные шансы на победу. Она редко проявляет сильные эмоции и больше пытается представить себя крутой женщиной в мире суровых мужчин, но в то же время никогда не забывает о своем подлинном возрасте, нет-нет, да показывая круглое, невинное личико, с надеждой во взгляде и со слезами в голосе упрашивая больную мать помочь ей сделать выбор, определяющий будущее всей семьи. Дженнифер Лоуренс – одна из причин, по которой ключевая сцена финального воссоединения дочери и отца производит столь сильный эмоциональный эффект: все то невероятное давление, оказываемое на молодую женщину, вдруг прорывается в немом крике, а затем застывает недвижимой маской ужаса.

Словно в контраст ей режиссер постепенно выдвигает вперед вышеупомянутого дядю, который сначала кажется отрицательным персонажем, но быстро «положительнеет» в пресловутой второй половине. Джон Хоукс, также номинированный за эту роль на «Оскар, вызывает в памяти лучшие образы Гарри Дина Стентона или, из более свежих примеров, Вигго Мортенсена: это сильный мужчина, который хотя и опустился на дно вместе со всеми остальными в своем городе, тем не менее обладает определенными понятиями о чести и достоинстве, которые стремится блюсти даже несмотря на то, что каждые пятнадцать минут вынюхивает очередную дорожку. Именно Хоукс – не сценарий – пытается объяснить эволюцию своего персонажа, показать то, как борьба главной героини разжигает огонь и в нем самом; этот огонь достигает кульминации в восхитительной сцене на дороге, когда в ожидании выстрела напряжение растет до невозможного уровня, а герой остается спокойным и уверенным, намеренно держа свое ружье на виду у полицейского.

Какой могла оказаться «Зимняя Кость», не стань съемочная группа заложниками сюжета! Всего лишь второй полнометражный фильм Дебры Граник оказывается, в конечном счете, среди тех редких картин, все достоинства которых может перечеркнуть один крупный недостаток. И тут уж каждый зритель определяет исход по себе, по мере собственной веры. На одной стороне – отчаяние, на другой – сказка. Путь от одного к другому одновременно и близок, и бесконечно далек.