Здесь вы можете рассказать о последнем просмотренном фильме.

Заразившись духом мафии, я наконец-то добрался до старенькой кассеты с первым "Крестным отцом". Фильм полностью оправдывает свою легенадрность)

Изначально, воодушевленный сданным зачетом по менеджменту, было пошел смотреть "Хоббита", но ноги завели в магазин, где я, сам того не ожидая, обнаружил диск с Amour Михаэля Ханеке. Поскольку предыдущий просмотр был нагло прерван, решил, наконец, осуществить былой замысел и посмотреть фильм в соответствующей обстановке от начала и до конца. Диск был тут же приобретен, а "Хоббит" отложен до лучших времен.

Полностью подтвердив ожидания, Amour действительно оказался одним из лучших фильмов, что я видел в 2012 году. По-своему парадоксальным: лента работает при помощи сверхлаконичного набора выразительных средств - одна квартира в качестве интерьера, четыре картины на ее стенах, две с половиной актерские роли (персонажей второго плана немало, но суммарное время, которое они проводят на экране, можно в минутах пересчитать по пальцам), стремящаяся к статичности операторская работа, полное отсутствие закадровой музыки - но говорить умудряется, ни много ни мало, о противостоянии жизни и смерти. Казалось бы, в сухом и прозаичном, болезненно желто-бежевом мире фильма у жизни нет никаких шансов: тем более ужасающее впечатление производят новые удары приближающейся смерти по строгим отношениям восьмидесятилетних учителей музыки Жоржа и Анны. Вот они возвращаются с концерта своего ученика, живо и непринужденно болтая - а вот она замирает, словно выпав из жизни, на несколько жутких секунд, вот она проливает чай, вот он приносит в, казалось бы, ту же квартиру весть о том, что медицинская операция провалилась, и вот в следующей сцене он ввозит ее на инвалидном кресле. Вот она слушает его воспоминания за ужином, вот на удивление ловко единственной подчиняющейся ей рукой переворачивает страницы книги, вот она пытается ходить, вот она в разговоре с дочерью не может связать двух слов, вот она под его руководством пытается восстановить речь, вот она лишь отчаянно мычит в ванной, вот он ужинает в одиночку, вот она стонет в постели "Бо!-", "Бо!-"...

Многие называют Amour одним из самых страшных фильмов, что они видели, и это понятно: страшно стареть, страшно с какой-то размеренной постепенностью терять человеческие черты и тем более страшно наблюдать за этой метаморфозой, всем сердцем желая помочь, когда помочь уже просто нечем. И смерть глухим отчаянием неизменно искушает Жоржа, которого Анна не зря в одной из сцен называет "чудовищем" - в стремлении преодолеть неизбежное он срывается на чудовищные поступки. Он регулярно сталкивается с каждодневным бытовым ужасом умирания - Ханеке все показывает натуралистично, но сдержанно, зачастую на строгих общих планах - и Жоржу удается словно впитывать этот ужас в себя, поглощать смерть, чтобы оттянуть ее от любимой Анны. Это простое, но выматывающее развитие персонажей, отстаивающих свое право на жизнь под неустанными ударами грядущей гибели, совершенно неподражаемо воплощают Жан-Луи Третиньян и Эмманюэль Рива - все еще одни из самых красивых актеров в мире, которые даже с безумным взглядом и сведенной параличом нижней губой не теряют этой красоты, что, должно быть, происходит от некоего поэтического "благородства духа". В конце концов, сопротивление ужасу всегда благородно.

Неудивительно, что центральными акцентными точками Amour становятся крупные планы - моменты, когда восхитительная камера Дариуса Кхонджи в самой текстуре лиц, в морщинах на бледно-бежевой коже, в белесом пухе невесомых бровей, в несгибаемом взгляде двух пар глаз выписывает поле сражения жизни со смертью, человека со временем. И время, вот чудо, искажается: Ханеке может одной монтажной склейкой украсть у героев дни или даже недели, а может совершенно неожиданно (и довольно нетипично для себя самого) нарушить реальность происходящего и в той же самой натуралистичной стилистике представить сон героя. Наконец, временному парадоксу в Amour удается уничтожить нормальное восприятие действительности: пролог демонстративно раскрывает все карты, но к финалу фильм приходит уже в совершенно другое пространство-время. Герои же, как кажется, вовсе обретают третью реальность - ту, которую они в глазах Ханеке заслужили и в которой Жорж и Анна могут просто встать и покинуть, наконец, заколдованную квартиру с достоинством. И нежностью: "не забудь пальто" - напомнит она ему.