Дождливым декабрьским днём в Лондоне, спустя всего пару часов после завершения съёмок фильма «Звёздные войны: Звёздный истребитель» с режиссёром Шоном Леви и Райаном Гослингом в главной роли, Кэтлин Кеннеди была готова обсудить долгожданную смену руководства в Lucasfilm.

Она передаёт бразды правления своим давним соратникам. Подразделение Disney возглавят креативный директор Дэйв Филони и — со стороны бизнеса — Линвен Бреннан, проницательный топ-менеджер из Уэльса, которая занимала пост исполнительного вице-президента и генерального менеджера Lucasfilm после 16 лет работы в ILM.

Кеннеди готовила их к этому пару лет, планируя возвращение к своей первой любви — продюсированию. В будущем она планирует выпустить немало фильмов по «Звёздным войнам», а также поработать над рядом проектов вместе с Фрэнком Маршаллом. Они женаты почти 40 лет и влюбились друг в друга в те времена, когда руководили компанией Стивена Спилберга Amblin в период её расцвета.

Прежде чем принять предложение Джорджа Лукаса возглавить Lucasfilm в 2012 году (ещё до того, как Disney приобрела компанию чуть более чем за 4 миллиарда долларов наличными и акциями), Кеннеди уже приложила руку практически к каждому значимому блокбастеру, ставшему частью нашей жизни. Её первыми продюсерскими работами были «Полтергейст» и «Инопланетянин», за которыми последовали такие картины, как «Список Шиндлера», «Шестое чувство», «Мюнхен», «Война миров», «Скафандр и бабочка», «Линкольн», а также франшизы «Парк Юрского периода», «Индиана Джонс» и «Назад в будущее». С учётом выпущенных ею фильмов по «Звёздным войнам», общие кассовые сборы её проектов превышают 11 миллиардов долларов.

С тех пор как она заняла высший пост в Lucasfilm почти 14 лет назад, компания выпустила пять полнометражных фильмов, которые либо продолжили сагу, начатую Лукасом в 1977 году, либо развивали другие направления. Эти ленты собрали в мировом прокате 5,9 миллиарда долларов. Первая из них, «Звёздные войны: Пробуждение силы», стала самым кассовым фильмом в истории Северной Америки с результатом 936 миллионов долларов и вошла в число семи картин, преодолевших отметку в 2 миллиарда долларов во всём мире. «Последние джедаи» и «Скайуокер. Восход», завершившие трилогию Скайуокеров, собрали 1,3 миллиарда и 1 миллиард долларов соответственно. «Изгой-один» также перешагнул отметку в миллиард и дал жизнь осыпанному премиями «Эмми» сериалу «Андор».

Учитывая завышенные ожидания неистовой фанатской базы, каждый проект и каждое творческое назначение подвергались пристальному изучению, что только повышало уровень стресса. Но достижения неоспоримы. Следуя мандату Disney на расширение в сторону телевидения и развитие платформы Disney+, сериалы Lucasfilm, включая «Мандалорца» и «Андор», на текущий момент собрали более 90 номинаций на «Эмми». Расширение также затронуло пять анимационных сериалов, аттракционы Star Wars: Galaxy’s Edge в Диснейлендах и развитие Lucasfilm Games. Кеннеди обсуждала этот план преемственности в течение двух лет с Бобом Айгером и Аланом Бергманом из Disney, и теперь, в начале 2026 года, эта передача полномочий наконец состоится.

В интервью Deadline она объясняет, почему именно сейчас, и что её ждёт впереди.

DEADLINE: За последние годы Lucasfilm запустила в разработку множество будущих фильмов по «Звёздным войнам» и выпустила сотни часов сериалов для Disney+. Расскажите об этом дуэте Филони и Бреннан и о том, что вы наконец-то выпускаете поводья из рук.

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Два года назад я пришла к Бобу и Алану, чтобы продумать план перехода, и порекомендовала на эти роли Дэйва Филони и Линвен Бреннан. Линвен всё это время управляла бизнесом вместе со мной. Она пришла из ILM, где 16 лет проработала генеральным менеджером, после чего перешла на аналогичную должность в Lucasfilm. Она была моим ключевым финансовым партнёром, моим бизнес-партнёром в управлении компанией. Дэйв — идеальный кандидат для преемственности, но он раньше не снимал кино, поэтому, начиная с «Изгоя-один», я работала с ним очень тесно, чтобы он прочувствовал, как устроено игровое кино. Его бэкграунд — это анимация, он работал с Джорджем над «Войнами клонов».

Он очень талантлив и буквально живёт «Звёздными войнами». Он и Пабло Идальго — это ходячие энциклопедии внутри компании. У них всегда есть ответ на вопрос: «Слушай, а я могу вытворить такое со световым мечом?» или «Какого цвета были мечи раньше?», да и вообще на всё, что касается канона. Сейчас Дэйв провёл все сезоны «Мандалорца», работая с Джоном Фавро, который стал для него отличным наставником. А потом он пошёл и сделал «Асоку», выросшую из тех историй, что он рассказывал в «Войнах клонов». Он создал первый сезон «Асоки», а сейчас только что закончил режиссуру нескольких серий второго сезона и написал сценарии ко всем эпизодам. Он завершил это в октябре.

Но суть в том, что мы обсуждали этот переход два года.

DEADLINE: Боб Айгер ушёл на пенсию, ему нашли замену, а потом он вернулся...

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Здесь такого не будет. Я сказала всем, что задержусь чуть дольше, чем планировала, но теперь я абсолютно готова уйти и получить шанс снимать много кино. Я хочу делать больше фильмов, хочу вернуться к эклектичному набору проектов, как раньше. С нетерпением жду возможности снова поработать с Фрэнком над некоторыми вещами. Он в последнее время снимал много документалок и получал от этого огромное удовольствие. Также, должна признаться, меня очень интересуют новые технологии.

DEADLINE: Искусственный интеллект?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Да. Мне интересно исследовать использование этих инструментов ответственным образом, решая попутно все сложности, связанные с защитой прав художников. Это жизненно важно. Но в то же время нет ничего более захватывающего, чем новые инструменты, расширяющие возможности создания визуального языка для историй. Мне выпала уникальная возможность быть свидетелем множества подобных перемен на протяжении многих лет. Я искренне чувствую, что мы снова вступаем в момент, когда увидим то, чего никогда не видели прежде. По-моему, это дико интересно.

DEADLINE: Можно ли сравнить какой-то прорыв из прошлого с тем потенциалом ИИ, который может в корне изменить правила игры в сторителлинге?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Это отчасти сопоставимо с тем, что мы делали в «Парке Юрского периода». Это было столкновение инноваций, которые Джордж уже внедрял в плане звука, изображения и монтажа — всех тех областей цифровых технологий, где он был первопроходцем. И когда у нас появилась возможность создать первый в истории кино кадр с компьютерной графикой (тогда Джон Лассетер работал в ILM), это было для фильма «Молодой Шерлок Холмс». Там был витраж, и фигура с него сходила прямо на пол церкви. Многие уже не помнят, что это и был тот самый первый CGI-кадр.

Это было абсолютно захватывающе. И за этим последовали три года обсуждений и разработок, прежде чем мы смогли создать «Парк Юрского периода». Я наблюдала за всей этой эволюцией и участвовала в том, как менялся подход к созданию больших фильмов со спецэффектами. Я не говорю, что это влияет на каждую историю, которую вы рассказываете в кино, но для масштабных блокбастеров, где вы строите миры и создаёте образы, которых люди раньше не видели, — я верю, что эта технология сослужит добрую службу.

DEADLINE: Вы только что закончили шестой фильм во вселенной «Звёздных войн» (прим. за время руководства). «Звёздный истребитель» задуман как начало новой кинотеатральной серии?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Он задумывался как самостоятельный фильм. Шон Леви сделал процесс съёмок настолько приятным для всех... и ещё мы нашли этого 14-летнего паренька из Ирландии, у которого практически не было опыта. Это всегда риск — ставить всё в сюжете на актёра-ребёнка. Никогда не знаешь наверняка, насколько ему будет комфортно. Флинн Грей оказался совершенно особенным ребёнком.

Когда берёшь на роль детей, многое зависит от родителей. У него замечательные родители, так что тут нам тоже повезло.

Он был в кадре не только с Райаном Гослингом; фильм структурирован так, что каждые несколько недель к нему приходил новый актёр для совместных сцен. Мэтт Смит, Эми Адамс, Аарон Пьер. И за каждым таким тандемом было невероятно интересно наблюдать, потому что Флинн просто светился от восторга, работая с ними. Для него это было как обучение в лучшем университете мира.

DEADLINE: Рано или поздно мы все сбавляем обороты. Помимо потенциала ИИ, что вас воодушевляет в нынешний момент исключительных перемен в индустрии?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Есть своя прелесть в том, чтобы находиться на том этапе карьеры, когда ты точно знаешь, в чём ты хороша и чего действительно хочешь. Это невероятно приятное чувство. Я никогда не предполагала, что стану руководителем, но ни капли об этом не жалею. Мне было чертовски интересно увидеть бизнес со всех сторон. Теперь я гораздо глубже понимаю, как и почему принимаются решения, и когда вещи кажутся иррациональными, ты понимаешь, что к этому привело. Но моя любовь — это создание кино. Я просто обожаю что-то создавать.

DEADLINE: Что вы любите в этом больше всего?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Я люблю сообщество. Люблю этот общий опыт. Люблю сотрудничество. Это приносит невероятное удовлетворение. Ты всегда находишься в настоящем моменте. Мне кажется, когда ты большой начальник, ты этого лишён. Тебе кажется, что ты что-то создаёшь, а на самом деле все только и хотят обсуждать, что ты будешь делать дальше, что там впереди. Либо ты варишься в том, что не сработало в прошлом, и никогда по-настоящему не пребываешь в «здесь и сейчас».

А в кинопроизводстве ты весь в процессе, в моменте, и каждое решение, принятое прямо сейчас, повлияет на всё остальное. Мне нравится этот вызов, этот азарт, эта срочность. Это дарит ощущение драйва постоянно.

DEADLINE: Одним из ваших первых продюсерских опытов был «Инопланетянин». Должно быть, это были сумасшедшие съёмки...

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Так и было, но не забывайте, Майк: в контексте сегодняшних представлений это был фильм за 10 миллионов долларов. Маленькое кино. Сегодня его сочли бы глубоко независимым проектом. А потом он просто «выстрелил» — в те времена мы ещё устраивали празднования спустя год после премьеры. Владельцы кинотеатров заказывали торт и устраивали торжество, потому что фильм шёл в прокате целый год. Те дни, излишне говорить, давно прошли. «Инопланетянин» был тем самым «маленьким паровозиком, который смог». Он не стартовал с оглушительными цифрами, он просто шёл стабильно и уверенно, став в итоге одним из величайших фильмов всех времён.

DEADLINE: «Индиана Джонс: В поисках утраченного ковчега», «Полтергейст», «Назад в будущее», «Парк Юрского периода», «Список Шиндлера», «Смерч», «Шестое чувство». Громкие хиты, каждый со своей историей и технической сложностью. Похоже, вы определённо знаете, что делаете...

КЭТЛИН КЕННЕДИ: К настоящему моменту я определённо чувствую, что знаю, что делаю, но я также просто это люблю. Помните поговорку: «Выбери себе работу по душе, и тебе не придётся работать ни одного дня в своей жизни»? Я всегда это чувствую. Большую часть времени я действительно наслаждаюсь процессом, в основном благодаря людям. Есть что-то очень весёлое в том, чтобы быть частью группы людей, которыми ты восхищаешься, которые тебе нравятся и с которыми ты хочешь быть рядом, когда вы все вместе пытаетесь создать лучшую историю из возможных. Это приносит невероятное удовлетворение. Мне очень, очень повезло, что я смогла зарабатывать этим на жизнь.

Вот как сегодня: Шон Леви произнёс свою красноречивую речь по случаю окончания съёмок и напомнил мне, как 10 лет назад он прилетел в Лондон за свой счёт, чтобы просто посидеть со мной и рассказать, что для него значат «Звёздные войны» и как сильно он хочет снять фильм в этой вселенной. И вот в 2022 году я позвонила ему и сказала: «Погнали. Давай придумаем, что это будет за кино». И вот мы здесь. Он воплотил свою мечту, а сам процесс был просто в кайф. Что может быть лучше?

DEADLINE: Так а что насчёт вопроса, который я задал раньше? Похоже, Шон не против вернуться, да и вы открыли этого парня из Ирландии. Мы увидим, как он взрослеет на протяжении целого цикла фильмов?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Могли бы, но этот фильм задумывался как абсолютно самостоятельный. У нас на очереди фильм про Мандалорца от Джона Фавро, который тоже получился отличным и совсем другим по духу. Он выходит в мае. Как только я вернусь в город, мы сядем с Джоном и займёмся им. Всё то время, пока я снимала «Звёздного истребителя», мы параллельно работали над спецэффектами для его фильма. Съёмки закончились в ноябре, у нас был долгий постпродакшн. Так что я буду курировать вклейку графики в фильм Джона и полностью погружусь в завершение этого проекта. Что касается фильма Шона — продолжение возможно, но сейчас у нас нет таких намерений. Мы действительно снимали его как законченную историю. Но нельзя игнорировать тот факт, что этот юный актёр чертовски хорош. Я очень удивлюсь, если его карьера не пойдёт в гору и мы не попробуем найти варианты для будущих историй. Но было даже приятно браться за проект без необходимости думать наперёд. Мы могли просто снять кино и рассказать историю.

DEADLINE: Каковы были взлёты и падения в руководстве компанией, построенной на такой обожаемой интеллектуальной собственности?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: К взлётам я отношу осознание того, как много людей любят «Звёздные войны». Большинство людей — и уж точно те, с кем я сталкиваюсь, и те, кто не связан с кинобизнесом, — обожают эту вселенную. Они любят фильмы, они могут любить все сериалы или только некоторые из них. Но когда я пришла сюда, я поняла несколько вещей. Мы вошли в этот поток в момент, когда фильмов не было 10 лет или даже больше, но память о величайшей серии картин в истории кино была жива. То есть вы заходите туда, где ожидания колоссальны. И в то же время вы знаете, что должны найти новых персонажей, расширить галактику и подумать о том, кто станет вашей новой аудиторией. Именно это, как мне кажется, я и сделала, и именно это сделали все люди, с которыми я работала последнее десятилетие. Среди успехов — привлечение новой аудитории. Я считаю, мы нашли новых героев. И продолжаем их находить.

DEADLINE: А падения?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Падения в том, что есть очень-очень небольшой процент фанатов с запредельными ожиданиями, которые, по сути, хотят видеть одно и то же снова и снова. И если ты не собираешься этого делать, то заранее знаешь, что разочаруешь их. Не уверена, что с этим можно что-то поделать, ведь всем не угодишь. Всё, что в ваших силах — это стараться рассказывать хорошие истории и придерживаться сути того, что создал Джордж. Он заложил в «Звёздные войны» невероятные ценности. Сама идея надежды, веселья и развлечения в том, что он делал все эти годы — вот что я пыталась сохранить. И я бы не стала делать это иначе и не изменила бы ничего из того, что мы сделали за эти годы. Я понимаю, почему одним людям что-то нравится больше, чем другим, но это не изменит причин, по которым я решала делать те или иные вещи и работать с теми или иными людьми.

Я думаю, каждый, кто входил в пространство «Звёздных войн», любил их, и это было самым важным. Хочется, чтобы приходили люди, которые хотят рассказывать истории, снимать кино и делать сериалы, которые вы уважаете и которые вам небезразличны. Джон Фавро совершенно не похож на Тони Гилроя, и всё же они оба — невероятно талантливые рассказчики. Для меня было честью поддерживать каждого из них в попытках рассказать те истории, которые они хотели.

Это то, что, как мне кажется, я делаю хорошо, это то, что мне нравится, и то, что я хочу продолжать делать. Надеюсь, это вывело «Звёздные войны» на следующий этап. Время покажет, но ощущения именно такие. Я чувствую, что мы расширили вселенную и привели новых зрителей. А это, пожалуй, самое сложное в работе с франшизами в целом. Но особенно с чем-то вроде «Звёздных войн», где Джордж создал нечто, ставшее частью детства каждого. Любой кинематографист, который приходит ко мне и хочет работать над «Звёздными войнами», первым делом говорит: «Позвольте мне рассказать вам о том, как я впервые пошёл смотреть "Звёздные войны" с отцом».

DEADLINE: Когда-то, когда Джей Джей Абрамс начинал третий цикл фильмов, я спрашивал многих режиссёров, как на них повлиял самый первый фильм. Моя любимая реакция была у Ридли Скотта, когда я брал у него интервью для «Марсианина». Он пристально посмотрел на меня и сказал: «Ну, слушай, как всё было». И он рассказал отличную историю о том, как они с Дэвидом Паттнэмом работали над «Тристаном и Изольдой» в качестве следующего фильма и решили сделать перерыв, чтобы посмотреть кино, о котором все говорили. Ридли признался, что во время просмотра он злился всё больше и больше. Не потому, что ему не нравился Джордж или его фильм, а потому, что не ОН это придумал первым. Выйдя из кинотеатра с Паттнэмом, он повернулся к продюсеру и сказал: «Кажется, я не смогу снимать с тобой этот фильм. Мне нужно в космос». Это привело его к «Чужому».

Вы наверняка слышали, как Брюс Спрингстин или другие музыканты смотрели на Элвиса Пресли или The Beatles в те ранние годы телевидения и понимали, чему хотят посвятить жизнь. Джордж сделал нечто подобное своей первой трилогией. Как это изменило вас?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Я не знала этого про Ридли. Потрясающе. Столько людей из нас могут рассказать о том моменте, когда они увидели «Звёздные войны». Это изменило судьбы стольких людей в кинобизнесе и само представление о том, чем ты хочешь заниматься, именно по тем причинам, о которых мы только что говорили. Новые инструменты, инновации, то, как мы рассказываем истории и создаём образы. Он создал мир так, как за 10 лет до этого было просто невозможно. И все были ошеломлены, увидев то, чего никогда не видели раньше.

DEADLINE: Всегда здорово, когда кино заставляет нас чувствовать нечто подобное. Я ощутил это на «Оппенгеймере», а совсем недавно на «Битве за битвой» и особенно на «Грешниках». Какая дерзость со стороны Райана Куглера — перейти от того знойного блюзового номера в клубе к образам людей прошлого и настоящего, от Африки до Комптона, где можно увидеть живую связь и историческое влияние на этот жанр музыки. Куглер зашёл в жанровую «песочницу», перевернул всё с ног на голову и сделал это актуальным для каждого, заставив задуматься о своих корнях. Не думаю, что я когда-либо видел в кино нечто подобное. Полагаю, вы бы всё отдали за то, чтобы такой парень оставил свой след во вселенной «Звёздных войн»?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: О, поверьте мне, Майк, это огромная часть того, что я пыталась сделать. Сидеть с людьми, которых я бы мечтала увидеть в этом пространстве, чтобы они создали что-то невиданное. Но «Звёздные войны» — это не совсем стихия Райана. Самая сложная задача — найти режиссёра и сказать: «Ты можешь войти в этот мир и при этом остаться собой».

Тони Гилроя я хорошо знала по фильмам о Борне. Он не видел себя во вселенной «Звёздных войн». Я сказала: «Ладно, давай просто это обсудим». Он пришёл на «Изгой-один», помог нам, а потом постепенно начал втягиваться. К тому времени, когда мы заговорили об «Андоре», он нашёл лазейку, потому что понял: у него есть нечто важное, что он хочет сказать, и он может сделать это внутри «Звёздных войн». Это стало для него по-настоящему захватывающим. Находить такие моменты — это кайф. У меня были предварительные беседы с Дэвидом Финчером. С Винсом Гиллиганом для ТВ. Я сидела с Алексом Гарлендом и другими — с теми, чьё имя стоит только произнести, как сразу думаешь: «О, это могли бы быть интересные "Звёздные войны"».

Но не каждый просто скажет: «О да, супер, я брошу всё и потрачу следующие три-пять лет, пытаясь в этом разобраться». Это ещё один важный фактор. Это очень сложные, трудные в производстве фильмы — гораздо сложнее, чем люди думают. Людям приходится откладывать свою жизнь на годы.

DEADLINE: Сколько лет в среднем?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: От трёх до пяти — с момента начала разработки, включая работу над концептами и создание мира.

DEADLINE: Давайте перейдём к тому, что жаждут узнать фанаты. Как обстоят дела с фильмами и сериалами от режиссёров, которые обязались потратить эти три-пять лет? Райан Джонсон, Джеймс Мэнголд, Саймон Кинберг, Тайка Вайтити. На какой стадии их проекты?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Тут мне нужно быть осторожной в высказываниях. Джим Мэнголд и Бо Уиллимон написали невероятный сценарий, но он определённо ломает все шаблоны, и сейчас проект на паузе. Тайка сдал сценарий, который, по-моему, очень смешной и классный. Но решение принимаю не только я, особенно когда одной ногой я уже за дверью. Дональд Гловер прислал сценарий. И, как вы уже читали, Стивен Содерберг и Адам Драйвер представили сценарий, написанный Скоттом Бёрнсом. Он был просто великолепен. Всё возможно, если кто-то готов рискнуть.

Я помню, когда я только пришла на эту работу, первое, что сказал мне Боб Айгер: «Будь смелой». Мне всегда это нравилось, потому что я считаю, что нужно быть смелой и готовой рисковать и с людьми, и с идеями. Иначе ты просто делаешь одно и то же. Сейчас мы в эпохе, когда компании боятся рисковать, и я это понимаю. Я слышу все эти разговоры. Им нужно угождать Уолл-стрит, я всё понимаю, но я также верю, что именно это в конечном итоге ведёт к угасанию вещей. Я просто считаю, что нужно давать шансы.

Всё, что я вам сейчас перечислила — это в какой-то мере риск, потому что ни один из этих режиссёров не собирается делать просто «как всегда». Меня это вдохновляет, но студия нервничает, и вот на этом этапе мы сейчас и находимся.

DEADLINE: А как насчёт возвращения Райана Джонсона? После того как «Последние джедаи» собрали 1,3 миллиарда долларов, мы ожидали его возвращения.

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Как только он заключил сделку с Netflix и ушёл снимать фильмы «Достать ножи», это поглотило уйму его времени. Такое случается. После того как мы с Шоном начали обсуждать «Звёздные войны», запустились «Очень странные дела», и он на какое-то время был полностью ими поглощён. То же самое произошло с Райаном. А ещё я действительно верю, что его отпугнул онлайн-негатив. Я считаю, что Райан снял один из лучших фильмов саги. Он блестящий режиссёр, но он был выбит из колеи. Это тяжёлая часть работы. Когда люди приходят в этот проект, каждый режиссёр и актёр спрашивает меня: «А что будет?». Им немного страшно.

DEADLINE: Вы-то наверняка уже нарастили толстую кожу. Вряд ли вы привыкли к такой критике, когда продюсировали все эти фильмы с Фрэнком Маршаллом для Стивена Спилберга. Что вы говорите новичкам вселенной, чтобы унять их опасения? Каждый раз, когда вы выпускаете новый фильм или сериал, это как команда «Ложись!» перед взрывом.

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Я честна с ними, особенно с женщинами, которые приходят в этот проект, потому что они несправедливо становятся мишенями. Я не пытаюсь подсластить пилюлю. И я подчёркиваю, что это очень маленькая группа людей с громкими мегафонами. Я искренне не верю, что это большинство фанатов. К тому же мы живём в странном мире, где боты могут влиять на ситуацию. Приходится становиться толстокожей. Именно так. Это то, что нужно сделать. Вы не можете заставить это исчезнуть.

Всё, что мы можем — это опустить голову и делать свою работу, веря, что мы выкладываемся на полную и рассказываем лучшую историю из возможных. И если кто-то начинает сильно нервничать и не хочет за это браться, я говорю: «Тогда не берись», потому что я не могу обещать, что этого не произойдёт.

DEADLINE: Как продвигается проект, который пишет и продюсирует Саймон Кинберг?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Он сейчас работает. В августе мы прочитали то, что он написал — было очень неплохо, но не совсем то. Мы практически перевернули историю с ног на голову, а затем потратили массу времени на тритмент (подробный план), который он закончил буквально четыре недели назад. Это очень детальный документ, страниц на 70. Так что мы ждём от него готовый вариант в марте.

DEADLINE: Есть ли ещё какие-то фильмы или спин-оффы, за пропуск которых фанаты мне никогда не простят?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Мы говорили об этой новой трилогии и о тех вещах, что вы упомянули. Проект Мэнголда в «долгом ящике», как и проект Содерберга. Я думаю, идеи Тайки и Дональда всё ещё в какой-то мере живы. Это уже будет решать новая команда. Я знаю, что Дэйв и Линвен полностью поддерживают то, что делает Саймон, и это была бы новая трилогия. В графике событий это уводит нас далеко в 2030-е годы. Так что это то, что на очереди.

DEADLINE: Какие из них будете продюсировать вы?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Я открыта для продюсирования всего, что им потребуется. Конечно, в тех проектах, где я уже задействована, и с теми режиссёрами, с которыми я работала, мне бы хотелось довести дело до конца, если получится. Но я ничего не навязываю. Я искренне стараюсь поддерживать новую команду и поощрять их принимать решения самостоятельно. Им нужно самим стоять у руля, и я их к этому подталкиваю.

DEADLINE: Это выглядит гораздо лучше, чем многие ситуации, когда лидер уходит после долгого срока, а оставшиеся превращают всё в подобие «Игры престолов». Ваш брак выстоял, пока вы с Фрэнком Маршаллом следовали своим увлечениям. Теперь вы будете делать больше проектов вместе и гораздо чаще мозолить друг другу глаза. Нет опасений?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Нас об этом спрашивали годами. Думаю, мы избежали проблем, потому что стали очень-очень хорошими друзьями ещё до свадьбы и работали вместе с самого начала. Так что у нас выработался такой взаимодополняющий стиль работы — мы так и детей растили, и вообще всё так делаем. То есть: «Окей, круто. Ты делай это, я сделаю то». Мы всегда старались «разделять и властвовать», и я думаю, мы достаточно уважаем друг друга, нам нравится быть вместе, у нас огромный багаж общего опыта. К настоящему моменту нам просто комфортно друг с другом после 39 лет брака. И мы были вместе девять лет до того, как поженились.

DEADLINE: Как человек, чей брак перешагнул сорокалетний рубеж, я считаю: если правильно провести кастинг в самом начале, то всё, что нужно для достижения больших цифр — это просто не умирать. Итак, как скоро развернётся ваша следующая глава?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Не уверена. Есть много людей, с которыми я общаюсь, и идей, которые я обдумываю, но я была осторожна, так как сейчас у меня эксклюзивный контракт с компанией. Поэтому я не могла просто выйти в свет и свободно обсуждать свои планы, но в новом году я буду к этому очень открыта, скажем так.

DEADLINE: Похоже, вашей проблемой будет не поиск занятости, а распределение ваших ограниченных ресурсов. Джордж Лукас определённо нашёл новый смысл жизни со своим Музеем нарративного искусства.

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Мы с Фрэнком как раз ужинали с Джорджем несколько недель назад, когда он приезжал в Лондон. Он так увлечён! Когда Джордж попросил меня занять эту должность, я чувствовала невероятную ответственность перед ним даже больше, чем перед самими «Звёздными войнами», и мне очень приятно, что он доволен тем, как обстоят дела. Думаю, он почувствовал облегчение от того, что продал компанию и что мы так заботливо оберегали его наследие. Строительство этого музея, который является воплощением его вклада, привело его в очень хорошее расположение духа. Он успокоился, осознав, что его достижения и вклад в киноиндустрию признаны таким удивительным образом и останутся в истории навсегда.

DEADLINE: К «Звёздным войнам» и «Индиане Джонсу» приковано столько внимания. Что-то получается лучше, что-то хуже, но все они собирают огромные деньги. Есть ли проект, который вы хотели бы вернуть и, возможно, сделать лучше, будь у вас больше времени? Или что-то, что вы отпустили, но очень хотели бы увидеть снятым и выпущенным?

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Нет, я ни о чём особо не жалею. Ну, может, самую малость о фильме «Хан Соло: Звёздные войны. Истории». Я привлекла к нему Ларри Каздана, и мы были так воодушевлены этой идеей. А потом, когда ты уже в процессе, ты понимаешь: чисто фундаментально, концептуально, вы не можете заменить Хана Соло. По крайней мере, сейчас.

DEADLINE: Харрисона Форда трудно кем-то заменить...

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Каким бы замечательным ни был Олден Эренрайк — а он действительно был хорош и он прекрасный актёр — мы поставили его в невыполнимые условия. И как только ты в это ввязался, как только обязательства приняты, ты должен идти до конца. Думаю, я немного жалею об этом, но не о самом процессе съёмок. О кинопроизводстве я не жалею. Я просто думаю, что концептуально мы сделали это слишком рано.

DEADLINE: В то же время многие считали, что «Индиана Джонс и Колесо судьбы» — это пример того, как Харрисон Форд немного засиделся на празднике...

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Нет-нет. Об этом я вообще не жалею, потому что Харрисон хотел этого больше всего на свете. Он не хотел, чтобы история Инди закончилась четвёртым фильмом. Он хотел шанса на ещё один, и мы сделали это для него. Я считаю, что это было правильно. Он хотел сняться в этом кино. Не думаю, что с Инди когда-либо будет покончено, но не думаю, что сейчас кто-то заинтересован в продолжении изысканий. Но это вечные фильмы, и Индиана Джонс никогда не уйдёт в тираж.

DEADLINE: Похоже, вы не исключаете ещё один фильм с кнутом и шляпой...

КЭТЛИН КЕННЕДИ: Никогда не говори «никогда». Но мы все всё ещё здесь — Стивен, Фрэнк, я, Харрисон и Джордж. Так что нам и решать, будет ли продолжение или нет.