Дорогие участники форума! Пишите кто что читает, или что читал последнее время. Кто ничего не читает, очень жаль, тратите время попусту. Так что, если остались такие индивидумы которые читают книги в печатном виде, прошу писать сюда. Лично я прочитал недавно книгу Сергея Лукьяненко "Черновик"
И перечитал "Тараса Бульбу" Гоголевского.

ЛЮДИ, ПИШИТЕ PLEASE!!!

Сообщение отредактировал BogdanSkywalker - 2.2.2007, 17:59

С наступлением Фестиваля времени и сил читать почти не осталось. Однако, я все же успел довести до конца "Луна и Грош" и "Театр" Сомерсета Моэма - два романа, которые, с одной стороны, обладают схожими отличительными авторскими чертами, вроде скачущей хронологии и многочисленных "рассказов в рассказе"; а с другой - различны настолько сильно, что сознание сперва начисто отказывается верить: как один писатель мог выступить автором сложнейшего в своей психологии и морали произведения о подлинном Духе Искусства и легенького, хотя и неглупого, дамского любовного романа?

Однако же, талант Моэма позволяет ему работать с любыми образами, темами и жанрами одинаково эффективно. Во-первых, потому что он никогда не скатывается до банальности и однозначной позиции по какому-либо вопросу. Описывая по-настоящему неприятного и жестокого художника Чарльза Стрикленда, он, в то же время, показывает, от чего он бежит в своем творческом изгнании, чего чурается и к чему стремится - делает отталкивающего героя симпатичным, при этом ни разу не опровергая его отрицательных качеств. Что касается главной героини "Театра" актрисы Джулии Ламберт, то и она, хотя и подвергается со стороны Моэма частым ироничным насмешкам, касающимся ее непостоянности, признается им как творец, неосознанно играющий всю свою жизнь и потому выступающий в некотором смысле как жертва собственного таланта.

Вполне очевидно, что стремление к созданию объемных, полнокровных, выписанных в мельчайших деталях героев работает на общую правдоподобность произведений, от которой, в свою очередь, напрямую зависит уровень читательского восприятия. По окончании "Луны и Гроша" не возникало ни малейших сомнений в том, что Чарльз Стрикленд - реальное историческое лицо, а если и нет, то его вне всякого сомнения нужно было бы создать. Позже выяснилось, что за основу сюжета Моэм взял жизнь Поля Гогена, что частично разрешило поиски и сомнения, а также сделало куда более понятным использование в романе "документального" вступления, изначально готовящего читателя к правдивой истории.

Но "документальное вступление" - это лишь один, не самый изящный из ходов, применяемых Сомерсетом Моэмом в свои работах для придания им большей реалистичности. Тот же "Театр", например, пестрит упоминаниями реальных английских актрис, площадок, лондонских улиц, магазинов и квартир, и у жителя города наверняка вызовет прочный ассоциативный ряд, прекрасно помещающий Джулию Ламберт в реальную пространственно-временную обстановку. Те же, кто в Лондоне не живет, отметят, что портрет великой актрисы легко укладывается в их представления о Туманном Альбионе, становится еще одной - очень органичной - частью мифа о британской культуре.

Можно ли считать частью этого мифа самого Сомерсета Моэма? Отнюдь. С его вечным стремлением к тропическим берегам, прочь от родного душно-аристократичного снобизма ради свободного духа и момента подлинного Творчества, его скорее уместно отнести к мифу совсем другого мира. Мира Литературы, прекрасному и необъятному, совершенно правдоподобному при всей своей метафоричности и зависимости от букв, независимому от условий, времен и героев. Миру, где возможно все.