Версия для печати темы

Некоторые отмены сериалов ощущаются как болезненный разрыв — внезапный, хирургически резкий, почти сюрреалистичный. Но для Лесли Хэдланд смерть её сериала по «Звёздным войнам» — «Аколит» (The Acolyte) — стала не ударной волной, а медленным, неизбежным угасанием. В экосистеме, где культурные войны превратились в бизнес, а студии тихо отказываются от обязательств по DEI (разнообразию, равенству и инклюзивности), о которых трубили всего несколько лет назад, Хэдланд увидела сигналы задолго до того, как Lucasfilm сделала официальное заявление.

«Я помню, как подумала: „Боже, как бы я хотела, чтобы он выходил не в год выборов“, — рассказала она изданию The Wrap на этой неделе. — Я начала чувствовать это немедленно».

Будучи квир-режиссёром, чьи соратники в основном происходят из того же сообщества, Хэдланд говорит, что смена политических ветров была не теоретической, а личной. «Это способствовало отказу от найма в рамках DEI, — сказала она. — Я просто вижу мир через свою специфическую призму, и это означает делать всё иначе».

Реакция в интернете была предсказуемо яростной, но Хэдланд говорит, что точно понимала, как и почему она обострилась. «Я не сидела в интернете, — отметила она, — однако я фанатка „Звёздных войн“… Я всегда была частью фан-сообщества, занимающегося разборами, критикой и восхвалением». О том мире она говорит одновременно с теплотой и разочарованием: «Есть каналы, которые я уважаю, а есть шарлатаны… и, конечно же, есть фашисты и расисты. Там представлен весь спектр».

Но для Хэдланд негативная реакция была не чисто идеологической, а экономической. «На этом можно заработать много денег, — сказала она о создателях контента, монетизирующих видео с реакциями, разборами и возмущением. — Контент, создаваемый о „Звёздных войнах“, в конечном итоге окажется более культурно значимым, чем сами „Звёздные войны“».

Когда пришло известие об отмене, она не была ошеломлена самим фактом — лишь скоростью и публичностью объявления. «Я не была удивлена [отменой]. Думаю, я была удивлена быстротой и публичностью этого, — сказала она. — Я была удивлена тем, как это было обставлено. Но как только мне стали поступать определённые звонки о реакции, критике и просмотрах, я почувствовала: „Окей, теперь всё точно предрешено“». Она добавила, что метрики для шоу по «Звёздным войнам» уникально жестоки: «Вас сравнивают с каждым другим шоу по „Звёздным войнам“».

Несмотря на шум вокруг запуска шоу, Хэдланд по-прежнему считает, что у него не было шанса достичь зрителей, для которых оно на самом деле создавалось. Как она выразилась: «Мне кажется, что для запуска первого сезона шоу, которое пробовало что-то новое, стоило бы позволить аудитории, для которой оно предназначалось, найти его. Но это зависело не от меня. Так что я полностью уважаю это решение, даже если мне от него грустно».

Тем не менее Хэдланд говорит, что риски были заложены в ДНК питча с первого дня — и она никогда не притворялась, что это не так.

«Вся затея с „Аколитом“ всегда была большим риском, — признала она. — Это была новая часть хронологии. Совершенно новые персонажи. Это была часть лора, где нельзя было использовать штурмовиков… Я также думаю, что любые претензии к творческой составляющей шоу абсолютно обоснованны… Как я уже сказала, шоу всегда было риском. Есть старая поговорка, что первому, кто пробивает стену, достаётся больше всех крови. И это очень похоже на возвращение к вашему вопросу о компании, это было в духе: „Давайте попробуем достать до небес“».

Она также рассказала, каким мог бы стать второй сезон. «Мы определённо думали об этом, особенно в отношении персонажа Мэнни Хасинто», — сказала она. Ли Джон Джэ задумывался как эмоциональное ядро первого сезона, но творческая команда уже наметила тематическое направление для продолжения. Хотя сюжетно существовала лишь «пара указателей», эмоциональная динамика уже формировалась.

Даже теперь, когда сериал стал жертвой переменчивых ветров франшизы, Хэдланд остаётся непоколебимой в своей связи с Галактикой. «Я абсолютно одержима „Звёздными войнами“. До сих пор, — сказала она. — И я ни о чём не жалею».